После собрания актив СЮКа заперся в Знаменной Комнате, чтобы еще раз вспомнить весь тот день в мельчайших деталях. Но ничем он не отличался от остальных.

Как обычно, услышав по радио внутренней связи бодрый голос диктора «Подъем!» – а затем записанный на пленку марш «Ты товарищ мой и друг, нас объединяет СЮК», ребята вскочили с коек и тут же начали обливаться холодной водой и выполнять гимнастические упражнения. И только Дима Баранов поудобнее устроился на жесткой койке и подсунул кулак под голову. Иван низринулся на плетеный коврик и с ходу приступил к своим обычным ежеутренним двадцати пяти отжиманиям.

– Физику приготовил? – спросил Диму Иван и прилег голым животом на жесткую солому.

Дима, сидя на койке, пошевелил пальцами ног.

– Ты же знаешь, – проговорил он, – наш Коркин слеп на правый глаз и глух на левое ухо…

Иван вздохнул и стал одеваться. Он один во всем интернате был в курсе, что Дима, не успев списать решение задачки, иногда предъявлял немощному физику фальшивое домашнее задание. Коркин был в состоянии разобрать только одно: написано что-то в тетрадке или не написано, и Дима, сделав это открытие из жизни Коркина, широко им пользовался.

Только дружба с сюкоргом спасала Диму от изгнания из рядов СЮКа и вообще из космической службы. Дима был ленив и крайне туп в вопросах физики. Любое электронно-вычислительное устройство в ужасе отказывало при одном только беглом взгляде на Баранова.

А однажды, уснув во время доклада об идеологической обстановке в глубоком космосе, он упал со стула. Иван сидел тогда в президиуме и не мог даже кольнуть подлеца Баранова значком «Отличник космоподготовки», дабы тот очнулся.

Вот и сейчас Вадим проигнорировал утреннюю гимнастику, наплевательски отнесся к получению заряда бодрости на весь день, оделся кое-как и без всякого энтузиазма встал в строй поближе к левому флангу.